Просветители удмуртского народа

Великий просветитель удмуртского народа митрополит Вениамин (Пуцек-Григорович)

Для многих православных христиан России и других стран может показаться странным то, что еще до середины XVIII века – через 1740 лет после Рождества Христова – в центре России, во всем Волго-Уральском регионе, включая территорию современных Удмуртской, Мордовской, Чувашской Республик, Марий Эл, отчасти Татарстана, Башкор-тостана, Кировской, Пермской, Нижегородской, Екатеринбургской областей, жили языче-ствующие народы – удмурты, марийцы, мордва, чуваши.
К великому сожалению, язычники сохранились даже до наших дней, за исключени-ем мордвы. Язычество особенно сильно держится в среде марийцев – около 110 тыс. ма-рийцев-язычников живет в Башкортостане, немало их в Пермской, Свердловской, Киров-ской областях, в Удмуртии, Татарии и в самой Республике Марий Эл.
В среде удмуртов около 6% или 50 тыс. человек остаются приверженцами дохри-стианских верований, т.е. язычниками, они в основном живут в Башкирии, Татарии, Пермской, Екатеринбургской областях (на Урале), в самой же Удмуртии их осталось ме-нее 1 тыс. человек, в основном в Алнашском, Киясовском районах, а также в Сарапуль-ском, Камбарском – выходцев из Башкирии и Пермского края.
Совсем немного язычников сохранилось в среде чувашского народа.
Царское правительство и Священный Синод не раз предпринимали попытки кре-щения инородческого населения России, но слишком слабы были результаты. Судя по ландратской переписи 1710 и 1716 годов, на территории южных и центральных районов Удмуртии (в то время – по Арской дороге Казанского уезда), только в 2 селениях совре-менного Кизнерского района были крещенные, в количестве 14 человек, а к началу массо-вого крещения, т.е. к началу 1740 года, в среде северной группы удмуртов крещенных бы-ло и того меньше.
Одним из слабых сторон в деле просвещения инородцев светом Христовой веры было то, что главной целью ставилось крещение, а не проповедь Слова Божия. Крещение же совершалось формально, без подготовки, с помощью посулов льгот в платеже налогов, подарков, особенно в освобождении от ненавистной рекрутской повинности, нередко гру-быми, насильственными мерами.
О каком просвещении может идти речь, если почти 100% удмуртского населения того времени совершенно не знало русского – языка крестителей-проповедников, о знании церковно-славянского языка не может быть и речи – его при повсеместной современной грамотности знает и понимает малая часть удмуртов. До революции 1917г., до начала массового обучения грамоте, местные народы не знали или очень слабо знали русский язык. Даже в наши дни в деревнях старшее поколение удмуртских женщин слабо владеет этим языком. Языковая проблема была основным препятствием, камнем преткновения, в проповеди Слова Божия, а на нее в то время мало обращали внимания.
Колониальные власти, особенно ее многочисленный чиновничье-бюрократический аппарат, на инородческое население Поволжья, Урала, Сибири смотрели как на варваров, дикарей и по мере возможности беззастенчиво грабили их. А со стороны инородцев, дове-денных до отчаяния многочисленными поборами, возникло отчуждение, неприязнь к чи-новничье-полицейскому аппарату, как к колонизаторам, от сношений с которыми они всячески избегали. В период правления Петра I, когда он прорубал окно в Европу, зало-жил основу строительства новых городов, крепостей, в т.ч. Санкт-Петербурга, поборы вы-росли до такой степени, что удмуртские крестьяне, примерные налогоплательщики, вы-нуждены были целыми селениями скрываться в лесах, уходить на Урал, в башкирские земли. Не раз участвовали в стихийных башкирских бунтах, в пугачевском и других вос-станиях.
Удмурты – один из самых миролюбивых народов на Земле, они никогда ни на кого сами не нападали, не вели войн, скорее всего они сами уступали места другим, чем захва-тывать чужую территорию. Уходили в глубь лесов, вновь расчищали лес под пашню, строили дома, растили детей. Первые же ученые, побывавшие среди них, заметили их чрезвычайное трудолюбие, отметили их любовь к земле, к земледелию, миролюбивый ха-рактер, но и упрямство, особенно если дело касалось их вероисповедания. Хотя они фор-мально к тому времени были уже крещены, но ничуть не оставляли своих многочислен-ных молений с жертвоприношениями быков, коней, овец, гусей, уток. Под влиянием ис-лама (с мусульманами они живут в соседстве уже более 1000 лет) у них выработалось по-нятие о едином Боге, который живет на небе и о живущих на земле знает все. Он – добрый податель, но и строгий судья, если во время не принести обещанную жертву.
Удивляет общность многих моментов в молениях в семейно-родовых святилищах – куала у удмуртов и в скинии у ветхозаветных евреев эпохи пророка Моисея. К сожале-нию, это момент совершенно не освещен в литературе. Возможно, что-то было перенято от иудеев Хазарии. Иудеи Хазарии, во главе со своим царем – каганом, в первой половине и в середине I тыс. н.э., когда ученики апостолов шли ко всем народам мира с проповедью слова Божия, контролировали весь Волго-Уральский регион. Они же, вероятно, не допус-тили христианских проповедников на север, к народам Волго-Камья, находящихся данни-ками Хазарии. Хазарский царь Иосиф писал в Испанию одному из еврейских сановников письмо, в котором он сообщал какая у него огромная страна, как много народов платят дань в хазарскую казну.
Удмуртское язычество вобрало в себя многие элементы из религий других народов, особенно из ислама и христианства. Уже к началу крещения удмуртов никак нельзя было назвать чистыми язычниками варварского типа (дикари), каким пытались представить не-которые из ученых мужей, особенно в период судебных разбирательств печально извест-ного мултанского процесса (1894-96 гг.), когда группа крестьян-удмуртов из села Старый Мултан Малмыжского уезда Вятской губернии была ложно обвинена в принесении чело-веческой жертвы языческим богам.
Камнем преткновения в принятии христианской веры местными народами, уродли-вым примером нередко служили сами русские первопоселенцы в среде инородцев. Как писал авторитетный ученый доктор исторических наук, выпускник Московской Духовной Академии П.Н.Луппов, выходцы из Новгорода – ушкуйники, - первопоселенцы на Вят-ской земле, весьма далеки были от христианского благочестия: они имели по 2-3 и более жен, вели вольную и разнузданную жизнь; священники были малограмотные, среди них были запрещенные, расстриженные и даже священники-самозванцы.
Сохранились документы, из которых мы узнаем: в 1375 году 70 ушкуев новгород-ских разграбили Кострому, Нижний Новгород, пленников-христиан продали бесерменам; в 1398 г. берут г. Устюг и жгут соборную церковь; в том же году разорили Авнежский-Познанский монастырь, убили живших в нем преп. Григория и келаря Кассиана с прочей братиею.
Святитель Иона в 1452 г. о вятчанах писал: «Не вемы, како вас нареши; зоветесь именем християне, а живете делающе злая, горше нечестивых…»
Через 30 лет митрополит Геронтий обличал вятчан в тех же пороках и даже теми же словами, что и св. Иона; называл дела их горькими и злыми, богомерзкими и окаянны-ми. Предполагать в таком населении наличие миссионерских стремлений, по отношению к удмуртам, было бы по меньшей мере не основательно. Не религиозные интересы при-влекали их на Вятку, а естественные богатства края, привольная жизнь среди лесов, вдали от княжеской власти (см. Луппов 1999: 64-66).
Таково было положение северной группы удмуртов, раньше других, ещё в XIII-XIV вв., вступивших в контакт с вновь прибывшим на Вятку русским населением. Каково было положение у других групп удмуртов?
Социально-политическая жизнь южных удмуртов со времен Казанского ханства и после ее вхождения в состав Русского государства, самым тесным образом была связана с Казанью, городом, находящимся на стыке мусульманской, христианской культур и рели-гий, расположенной в окружении языческих народов – чувашей, марийцев, удмуртов. Сю-да стекались народы пол-Европы и пол-Азии.
Губернский город с духовной семинарией и академий, с университетом, множест-вом других учебных заведений. В 1740 г. здесь была создана Новокрещенская контора, ведающая делами крещения татар и других мусульманских народов России, языческих народов Поволжья и Сибири.
Как пишет один из ученых священнослужителей, Казань со времен ее первого свя-тителя Гурия сделалась центром духовного просвещения для всего востока Руси и осо-бенно для окружающих ее со всех сторон инородческих племен. На ней и ее православных обителях всегда лежала священная обязанность: сиять светом веры Христовой окружаю-щим языческим народам. И если бы эта священная обязанность помнилась казанскими христианами, если бы жители Казани подавали добрый пример благочестивой христиан-ской жизни, то, конечно, за 350-летний период духовно-просветительской деятельности в Казанском крае давно бы все языческие народы познали свет истины Христовой, ибо видя красоту и безупречность жизни христианской, они сердцем ощутили бы и всем своим су-ществом опознали бы превосходство веры православной над их языческим заблуждением. Но примеров этих сравнительно мало и инородцы в праве сказать, что христиане не живут так, как велит жить их вера (Иеромонах Гурий 1906: 2-3).
Не в этом ли кроется одна из главных причин того, что в XVIII-XIX, вплоть до Ок-тябрьской революции 1917 г., когда шла непримиримая борьба в Волго-Уральском регио-не между мусульманскими и христианскими проповедниками-миссионерами, удмурты-язычники Казанской, Уфимской, Пермской губерний и бесермяне (одна из этнолингви-стических групп в среде северных удмуртов Вятской губернии) в массе переходили в ис-лам и отатаривались? Не здесь ли кроется одна из причин того, что и в XXI в. в России сохранились язычники, более того, они преуспевают в возрождении языческих культов, молений своих предков? Может быть, и в наши дни мы не можем дать пример доброго пастыря, чтоб привести людей не из стада Христова, т.е. язычников, в лоно Его церкви?
Когда возникает речь о крещении удмуртов, всегда вспоминается великий подвиг крестителя и просветителя зырян, самого ближайшего по языку культуре, духу удмуртам народа, св. Стефана Великопермского. Коми-зыряне, коми-пермяки и удмурты принадле-жат одной этноязыковой, так называемой, пермской группе финно-угорской языковой се-мьи; 70% слов в их языках имеют общие корни. Быт, нравы, религия зырян XIV века, опи-санная сподвижниками свт. Стефана, чрезвычайно близки удмуртской, сохранившихся вплоть до ХХ века. Кумирни с идолами, священные рощи и деревья, где проходили моле-ния с жертвоприношениями, ревностный священнослужитель Стефан еще шесть веков тому назад сжигал у зырян. Удмурты же оказались еще более упрямыми и ревностными к своим древним, языческим святыням: в XVIII-XIX веках у них тоже в массе сжигали ку-мирни с идолами, священные рощи, но они вновь восстанавливали. Так длилось до рево-люции в деревне, т.е. до коллективизации, когда последних жрецов, как врагов народа, сослали в лагеря, кумирни разобрали для строительства колхозных складов, амбаров.
Есть деревня на крайнем юге Удмуртии – Кузебаево, где в годы лихолетья ее жите-ли выстояли свое родовое святилище – быдзын куала, где и в нынешнем, 2008 году про-шло общедеревенское моление, с принесением в жертву уток. В других местах, особенно в южных и центральных районах республики, семейные святилища (куала) потеряли куль-товое назначение и ныне они используются как летние кухни; как правило, ныне в них стоят иконы, а многочисленные идолы удмуртов были полностью уничтожены в XIX в. (даже в музеях ни одного экземпляра не сохранилось).
До революции 1917 г., когда шел перевод книг Священного Писания, другой ду-ховной, богослужебной литературы на удмуртский язык, отвечая на хулу противников этого священного дела, удмуртский просветитель, ученый, переводчик Евангелия Иван С.Михеев писал так: «Чтобы быть компетентным судьей в вопросах об иноверцах, недос-таточно одной книжной учености, этого мало: надо еще быть проникнутым духом ино-родцев, пожить их жизнью и узнать в совершенстве их язык» (Михеев 1900. – С. 193-203).
Великий миссионер Русской Православной Церкви свт. Стефан Великопермский еще в своей молодости в продолжение 13 лет в одном из богатых книжными средствами монастырей приготовлял себя к великому делу миссионерства среди коми-зырян, хотя еще с детства знал их язык и нравы. Тем не менее, отправляясь к языческому народу с проповедью Слова Божия, он говорил епископу Коломенскому Герасиму: «Или научу я (их) и обращу и приведу я (их) ко Христу Богу, или я сам главу свою положу за Христа и за веру и за доброе исповедание» (Повесть о Стефане…1862. – С.125). И не напрасны бы-ли его слова: «много он злопострадал от неверных пермян от некрещеных: озлобление, роптание, гнухание, хуление, укорение, уничижение, досаждение, поношение и пакость, овогда убо прещение: смертью прещаху ему, овогда же убити его хотяху» (там же, с.128).
На миссионерский подвиг в то время могли отважиться личности исключительные, не щадившие своей жизни ради великого дела, презиравшие все неприятности и опасно-сти. Великий подвижник, миссионер свт. Стефан совершил святое дело: еще в XIV в. соз-дал азбуку, письменность, перевел тексты Священного Писания, литургию, начал пропо-ведь на родном, понятном для зырян-язычников языке. Вскоре Зырянский край воссиял светом Христовой веры, даже их ближайшие родственники по языку – коми-пермяки, жившие в Верхнем Прикамье, в предгорьях Урала, были крещены. С этих краев началось освоение Сибири, коми христиане служили проводниками в освоении азиатской части России.
Господь Бог милостив. Через четыре века после крещения ближайших родственни-ков удмуртов – коми-зырян и у народов Поволжья, в том числе, у удмуртов, появился свой подвижник-миссионер. Это – Василий Григорьевич Пуцек-Григорович, будущий Преос-вященный Вениамин, митрополит Казанский и Свияжский (1706-1785)..
В годы лихолетья (1917-1990) все святое подверглось поруганию – храмы осквер-нили, закрыли, разрушили; священнослужителей, архиереев – арестовали, сослали в ста-линские лагеря, убили; святые мощи конфисковали; в это же антихристианское время, подверглись забытию имена подвижников, миссионеров нашей Святой Православной Церкви. Без сомнения, к этой группе я отношу совершенно незаслуженно забытое имя ми-трополита Казанского и Свияжского Вениамина (Пуцек-Григоровича), создателя пись-менности чувашского, удмуртского, марийского народов, просветителя и крестителя на-родов Поволжья и других регионов Российской империи. Миссионерский, просветитель-ский его подвиг по своей масштабности равен подвигу святого Стефана Великопермского.
Святое имя, святые дела под спудом не укроешь и там долго не удержишь: имена своих трудников, подвижников Господь не предаст забвенью – каким-нибудь особым пу-тем раскроет их во славу Своей Святой Православной Церкви.
Получился такой курьез: в 1964 году в Соединенных Штатах Америки в городе Блюмингтоне переиздали первую грамматику удмуртского языка, о которой редко кто уже знал в России. И в самой республике в связи с этим неординарным событием поднял-ся такой гвалт: до сих пор писали и говорили, что до великой Октябрьской социалистиче-ской революции у удмуртов не было своей письменности и литературы, что грамоту и письменность удмуртам дала Советская власть. Идеологи этого направления были еще живы, они занимали руководящие посты в правительстве автономной республики. Но, как говорят в народе, шила в мешке не утаишь. Вскоре об этом событии вслух заговорила уд-муртская интеллигенция, финно-угорский мир, общероссийская пресса.
Под влиянием нарождающихся демократических сил в обществе, правительство Удмуртской АССР вынуждено было в Ижевске переиздать первую грамматику и отпразд-новать 200-летие удмуртской письменности в год ее юбилея – 1975г. Это событие сыграло грандиозную роль в жизни удмуртского общества.
Тут же возник вопрос: кто является автором удмуртской грамматики? В то же са-мое время выяснилось, что подобные же работы были написаны и изданы для чувашей (1769 г.) и марийцев (1775 г.). Стиль работы у трех грамматик сходный.
Для коммунистического правительства и ее соработников на идеологическом фронте почти невозможно было признать, что автором или составителем всех трех грам-матик является священнослужитель, причем иерарх Русской Православной Церкви, архи-епископ Казанский и Свияжский Вениамин (Пуцек-Григорович).
Всячески крутились, лукавили: одни ученые, приближенные правительству рес-публики, ярые атеисты, обходили молчанием авторство грамматики или приписывали другому неизвестному лицу, третьи с натяжкой говорили о В.Г. Пуцек-Григоровиче без упоминания его духовного сана и звания. Один из марийских лингвистов пишет, что авто-рами грамматик являются «люди достаточно хорошо знавшие эти языки, а сам он, Пуцек-Григорович, скорее всего руководил авторами» (Галкин 1991:11)
Удмуртский ученый В.И. Алатырев во введении переизданной в Ижевске книги пишет: «Грамматика 1775 года – это неоценимый дар передовой русской филологической науки удмуртскому народу, до этого не имевшему своей письменности». Но, к сожале-нию, он всячески пытается умалить роль архиепископа Вениамина; по мнению В.И. Ала-тырева, удмуртская грамматика составлена коллективом авторов, куда входили учителя-филологи Казанской духовной семинарии, новокрещенских школ, служители культа, пи-саря, владеющие удмуртским языком; в качестве информаторов привлекались учащиеся-удмурты новокрещенских и словено-латинских школ (Алатырев. 1975: 3-15). Сам же не приводит ни одно имя предполагаемого автора.
Одним из первых признали автором грамматик архиепископа Вениамина зарубеж-ные ученые. Так, финский профессор Г. Стипа, выяснив высокую филологическую подго-товленность В.Г .Пуцек-Григоровича, пришел к выводу: автором грамматик является он.
В последнее десятилетие об авторе «Сочиненiя принадлежащiя къ грамматикЂ вот-ского языка» (С.-Петербург) вновь заговорили во многих научных конференциях, симпо-зиумах, посвященных развитию языка, культуры удмуртского народа, печатать статьи в научных и общественно-политических журналах. Так, бывший зав.отделом агитации и пропаганды Удмуртского обкома КПСС, ныне директор Удмуртского института истории, языка и литературы УрО Российской академии наук, доктор исторических наук К.И. Ку-ликов называет Преосвященного митрополита «титаном, поставившего своей пожизнен-ный сверхзадачей просвещение волжско-камских инородцев России». Он опубликовал о нем несколько статей (см.: Куликов, 1995;2000;2002).
Поэт, журналист П.К.Поздеев назвал его удмуртъёслэн Кириллзы но Мефодийзы – «Кирилл и Мефодий у удмуртов» (1991).
«Создатель удмуртской письменности – и Кирилл, и Мефодий в одном лице» – та-кая характеристика дается Преосвященному митрополиту Вениамину в книге Г.Д.Фроловой «Просветители удмуртского народа» (Ижевск 1996:18).
« В филологической науке В.Г. Пуцек-Григорович известен как ученый, ставший у истоков трех «грамматик», созданных на рубеже 60-70-х годов XVIII в., и как автор или соавтор первых стихотворных опытов на удмуртском, марийском, чувашском языках» (Краснова, Шкляев. Ижевск 2002:77).
До революции 1917 г., до закрытия и разрушения церквей, монастырей, в которых подвизался архипастырь, где покоились его нетленные мощи, его помнили, поминали, об-ращались к нему за молитвенной помощью. Преосвященного митрополита Вениамина на-зывали «одним из знаменитых Казанских архипастырей» (Иеромонах Гурий. Казань 1906:1).
Учитывая мнение научной и творческой интеллигенции Удмуртии, зная великие труды досточтимого архипастыря Русской Православной Церкви, мы, удмуртские хри-стиане, считаем, что настало благодатное время для прославления великого подвижника в деле просвещения язычников, коренных народов Волго-Камья – удмуртов, марийцев, чу-вашей Светом Христовой веры. Для проповеди Слова Божия, для этих народов была соз-дана письменность на основе церковно-славянской графики; под его непосредственным руководством и при его участии были написаны, изданы грамматика чувашского (1769 г.), удмуртского (1775 г.), марийского (1775 г.) языков. При нем и при его участии началось великое и святое дело в спасении человеческих душ – крещение коренных народов края, а также других регионов России и людей других вероисповеданий, чаще всего – мусульман, буддистов, язычников.
Он много потрудился в просвещении язычников Светом Христовой веры, он сам же тысячами привел их на лоно Христовой Церкви. Он претерпел много невзгод – клеве-ту, хуление, гонение, но остался до конца верным архипастырем Церкви Христовой.
Но теперь хочется хотя бы вкратце остановиться на жизненном пути Преосвящен-ного митрополита Вениамина. В данном случае основной упор мы делам на краткий по листажу, но объемный по содержанию труд иеромонах Гурия (Степанова) «Преосвящен-ный Вениамин (Пуцек-Григорович) митрополит Казанский и Свияжский» (Казань, 1906), ставший ныне библиографической редкостью в российских книгохранилищах.
…Василий, будущий митрополит, архипастырь Русской Православной Церкви, ро-дился в 1706 году в г. Лохвицы Полтавской губернии в семье чиновника Лубенского пол-ка Григория Григоровича, украинца по национальности и польки шляхетского (дворян-ского) происхождения, православного вероисповедания, имеющую фамилию Пуцек.
Как драгоценную реликвию и добрую память о своих благочестивых родителях он всю свою жизнь носил фамилию отца и матери.
Глубоко верующие родители желали видеть в своем сыне Василие служителя Церкви Христовой. После домашнего воспитания отправили его в Киев в тогдашнюю высшую православную школу – Духовную Академию. Киевская Духовная Академия была в то время единственно хорошо устроенной высшей духовной школой Русской Право-славной Церкви. Она готовила учителей для духовных школ, священнослужителей.
В стенах знаменитой Духовной Академии благочестивый юноша, Василий Пуцек-Григорович, держался строгих правил церковной жизни, утвердился в намерении быть ревностным воспитателем будущих пастырей и учителей Православной Церкви. Наряду с чисто религиозными предметами, будущий пастырь, миссионер, проповедник Слова Бо-жия языческим, мусульманским, буддийским народам, основательно изучал риторику, ис-торию, философию, старославянский, греческий, латинский языки и даже метеорологию.
В 1732 году, после окончания Киевской Духовной Академии, по просьбе архиепи-скопа Казанского Илариона (Рогалевского) и по благословению Преосвященного Рафаила Киевского, Василий Пуцек-Григорович, как лучший ученик, «заявивший себя ревностью в научном деле» был направлен в Казань для преподавательской работы в славянско-латинской школе, в будущей духовной семинарии.
Прибыв в Казань, он занял место учителя латинского языка и арифметики в славя-но-латинской школе. Вскоре школа была преобразована в духовную семинарию. Здесь выпускник академии преподавал греческий язык и арифметику, а затем поэтику и ритори-ку, исполняя одновременно обязанности проповедника и катехизатора.
Так началось самостоятельное служение великого подвижника, просветителя наро-дов Волго-Камья. Его попечению с первых же лет пребывания в Казани были вручены инородческие дети: удмурты, чуваши, марийцы, мордва, калмыки, татары и др.
Казань никогда не забывала своего прямого назначения – возвещать инородческим племенам веру Христову и просвещать их духовно. Так было при первом просветителе этого края свт. Гурие, архиепископе Казанском, так делали и его последующие благочес-тивые преемники-архипастыри Казанские. В ее духовных школах всегда обучались ино-родческие дети «в надежду священства», чтобы, усвоивши учение и жизнь христианскую, они шли потом к своим сородичам, чтобы некрещеных – крестить и привести к истинной вере Православной, не просвещенных – просветить Светом Христовой веры на родном, понятном языке. От каждого народа принимали на учебу не менее двух мальчиков. Семи-нарское начальство особо заботилось, чтобы новокрещеные дети не забывали родного языка и могли на наем постоянно общаться. Поэтому дети-инородцы «никогда не допус-кались быть вместе со своими русскими товарищами и, кроме часов, когда они учились вместе, или велено было все время говорить на своих родных наречиях».
На особом попечении благочестивого труженика Православной Церкви Василие Пуцек-Григоровиче были инородческие дети – скромные, боязливые, стеснительные, по-слушные, трудолюбивые, чистые, как родниковая вода, душой дети природы, только-только познающие истинную веру и истинного Бога Вседержителя. Им он отдал свои мо-лодые силы. Будущий архипастырь Казанский знакомился с языками и характером своих пасомых и таким образом незаметно готовился благодатью Святого Духа к широкой мис-сионерской деятельности и более обширным проповедническим трудам.
В учрежденные дни он публично, как ученикам школы, так и народу толковал ка-техизис, говорил проповеди. Такая плодотворная чисто христианская деятельность благо-творно влияла на собственный духовный рост молодого учителя. Озаренный Духом Бо-жиим он стремился к еще большему в духовной жизни и к совершенной преданности на служение Богу.
В 1740 году Василий Пуцек-Григорович принял иноческий сан: он был пострижен архиепископом Казанским Лукою Конашевичем с именем Вениамина. С принятием ино-чества иеромонах Вениамин, укрепляемый благодатию Божию, еще ревностнее принима-ется за труды христианского просвещения: он становится миссионером среди нерусских народов.
Ознакомившись через обучение детей народов Волго-Камья их языком, бытом, ха-рактером, он получает возможность обращаться к ним с проповедью Слова Божия на их родных языках. Ровесник митрополита Вениамина, его биограф, архимандрит Спасока-занского Преображенского монастыря Платон (Любарский) оставил нам такие сведения: «Неоднократно он (иеромонах Вениамин) посылаем был в Епархию для приведения, ино-верных в Православие, в которое помощию благодати Божией и ревностным своим стара-нием обратил языческих народов из татар, мордвы, черемис (марийцев – М.А.), чуваш, вотяков (удмуртов – М.А.) великое число» (Сборник древностей Казанской епархии, с. 108).
Если человек благодатной жизни, силою Духа Святого, обогатившись надеждою (Рим. 15:13), начинает говорить понятным, доступным языком, уважая человеческое дос-тоинство, зная быт, нравы народа, то, конечно, внимание к его словам увеличивается, ин-терес к проповеди усиливается, проповедника Христова начинают любить и уважать. То-гда любовно принимается благовестие веры, радостно и успешно идет обращение ко Хри-сту, Богу живому и истинному.
Апостол Павел пишет: «Теперь, если я приду к вам, братия, и стану говорить на не-знакомых языках, то какую принесу вам пользу, когда не изъяснюсь вам или откровением, или познанием, или пророчеством, или учением?… если и вы языком произносите невра-зумительные слова, то как узнают, что вы говорите? Вы будете говорить на ветер… Бла-годарю Бога моего: я более всех вас говорю языками; но в церкви хочу лучше пять слов сказать умом моим, чтобы и других наставить, нежели тьму слов на незнакомом языке» (1Кор. 14:6; 9; 18-19).
Зная, насколько важно знание языка крещаемого, благовествуемого народа, ревно-стный проповедник, миссионер, благочестивый архипастырь на древней, многонацио-нальной Казанской кафедре, архиепископ Вениамин, в предисловии к книге «Сочинения принадлежащие к грамматике чувашского языка» писал: «Когда многие для разных при-чин желают знать языки не только ближних, но и отдаленных, не только нынешних, но и прежде бывших народов, то кольми паче надлежит нам стараться довольно узнать языки тех народов, которые между нами обитают и составляют часть общества нашего. Не одно нас любопытство, но и польза к тому поощрять должна, которая очевидна всякому, кто с ними обращается» (Сочиненiя.., с. 3).
По высочайшему указу государыни Анны Иоанновны от 11 сентября 1740 года в Казани была учреждена Новокрещенская контора вместо Комиссии новокрещенских дел (1735 г.) «для умножения христианского закона и вящшаго утверждения в вере новокре-щеных иноверцев».
Обращение иноверцев в христианство по губерниям Казанской, Астраханской, Нижегородской и Воронежской было возложено на 3 лиц: главного управителя в сане ар-химандрита и 2 его помощников. Первым управителем новокрещенской конторы был на-значен архимандрит Димитрий Сеченов из учитлей Московской академии, а помощника-ми его были два протопопа из г. Казани. Ближайшим и непосредственным начальником конторы был Казанский епископ Лука Канашевич (Луппов 1899; 1901/1999: 141-145.)
…Члены Новокрещенской конторы в сопровождении толмача (переводчика) и не-скольких гарнизонных солдат разъезжали по удмуртским деревням и прочитывали на де-ревенских сходках так называемые увещательные грамоты, в которых предлагалось ино-верцам принять крещение, обещалась за это денежная награда и льготы в податях и по-винностях; толмач в случае нужды растолковывал инородцам на их языке содержание грамоты.
С 14 июня 1741 г. начал существовать первый среди новокрещенных удмуртов приход в с. Елово современного Ярского района Удмуртии. Священником сюда был опре-делен Федор Ившин, человек большого природного ума, предприимчивый и энергичный. К 1746 году число обращенных им в христианство удмуртов уже доходило до 2000 чело-век.
В начале 1741 г., по представлению Димитрия Сеченова, были назначены еще 4 помощника управителя Новокрещенской конторы, в т.ч. учитель Казанской семинарии Василий Пуцек-Григорович с пострижением в монашество.
Вскоре, став управителем Новокрещенской конторы, иеромонах Вениамин прибыл на территорию современной Удмуртии. Он участвовал в крещении удмуртов и устройстве церковно-приходской жизни, ранее никогда не существовавшей на древней удмуртской земле. В Дебёсах (село на северо-востоке Удмуртии, на границе с Пермским краем) и ок-ружающих селениях иеромонах Вениамин окрестил 171 человек. В марте 1742 г. эти но-вокрещеные удмурты уже ходатайствовали о постройке часовни в д. Дебёсах. К 1746 г. на севере Удмуртии было основано несколько приходов – Дебесский, Уканский, Пургинский (Луппов 1901/1999: 159).
Главный управитель Новокрещенской конторы архимандрит Димитрий Сеченов в 1741 г. доносил в Священный Синод: «в Казанской и Нижегородской губерниях разных народов иноверцев целыми деревнями и всеми уездами, как мужеск, так и женск пол, все до единого святым крещением просветились». Но, как верно отмечают библиографы ми-трополита Вениамина Пуцек-Григоровича, это донесение было преувеличением, ибо до сего времени сохранились язычники. «Все обращенные были собственно говоря только крещены, но не наставлены и благочестию не обучены. Все они нуждались в продолжи-тельном духовном просвещении и правильно организованном обучении для того, чтобы православная вера сделалась действительным достоянием их сердец, вошла в плоть и кровь, характер, обычаи и нравы инородческих племен» (Иеромонах Гурий 1906 : 7).
В первые же годы начала массового крещения в столицу Российской империи на имя императора начали поступать жалобы от удмуртских крестьян о насильственном крещении – «крестить в веру греческого исповедания неволею». Так, в 1746 г. удмурты 1 и 2 доли Косинской волости Слободского уезда (современный Унинский, Зуевский, Фа-ленский, Богородский районы Кировской области) по мирскому приговору отправили двух выборных людей «в Казань и в Москву и в Санкт-Петербург» с таким прошением: «Всепресветлейшая, Державнейшая, Великая Государыня Императрица Елисавета Пет-ровна, Самодержица Всероссийская, Государыня Всемилостивейшая!
В 1746 г. июля 25 дня приезжали к нам, нижайшим, из Слободской воеводской канцелярии подьячий Афанасий Пупышев с разсыльщиком Федором Жуйковым, со свя-щенником Петром и с дьяконом,.. ездили по прочим деревням вышеописанной волости и после того приводили нас, нижайших, в крещение не так, как сие по греческому должно исповеданию быть, так как жен и детей наших принуждали;.. били плетьми и мучили… А мы, нижайшие вотяки, как подушные, рекрутские, так и драгунские и всякие Вашего Им-ператорского Величества подати и поборы за прошедшие и в предыдущие годы бездои-мочно платить готовы, а вышеописанный Пупышев представлял города Слободского вое-водской канцелярии рапортом, якобы мы, нижайшие вотяки, в крещение греческого испо-ведания шли охотно. И дабы Высочайшим Вашего Императорского Величества указом повелено было нас, нижайших по-неволею не крестить, понеже и напрежь сего как деды и отцы наши обстояли в своей вере, да и по указам Вашего Императорского Величества нас, нижайших, и прочих инородцев с принуждением крестить не повелено...» Под прошение подписались (точнее: поставили свои бортевые тамги) 316 человек 1-й доли и 158 человек 2-й доли Косинской волости.
В 1747 г. на имя Императрицы Елисаветы Петровны бил челом Вятской провинции Слободского уезда Игринской доли Рубежного конца (совр. Игринский, Якшур-Бодьинский, Шарканский района Удмуртии) разных деревень от мирских людей выбор-ной дер. Шаркан ясашный удмурт Имыр Мамлышев такого же содержания, что и преды-дущее послание Косинских удмуртов: их насильно крестили; дали ложные «сказки», будь-то бы они по желанию крестятся, а они у Императорского величества просят дать указ, что «повелено было от крещения нас уволить,.. с принуждением нас, нижайших, и прочих иноверцев крестить не повелено, и о бытии нам по-прежнему вотяками…» Если их прось-ба будет выполнена, то они «рекрутские, так и всякие поборы как за прошедшие годы, так и ныне платить готовы и повсягодно бездоимочно». Подобных жалоб от удмуртов (как и других инородцев) поступало немало (см. Луппов 1999: 152-171; 274-346).
В самый разгар массового крещения и допущения многочисленных примеров на-силия и не христианского подхода к святому делу крещения, ревностный служитель Церкви Христовой, благочестивый христианский миссионер, высокообразованный чело-век своего времени, проникнутый любовию к безжалостно эксплуатируемым нерусским народам Российской империи, был отведен в сторону от этого святого дела: 6 декабря 1744 года за усердные труды иеромонах Вениамин Преосвященным Лукою был поставлен в архимандрита Спас-Преображенского монастыря г. Казани. В это время миссионерству он мог отдаваться только урывками и временами.
В 1746 г. архимандрит Вениамин был вызван в Петербург на чреду священнослу-жения. Казанская епархия в лице о. Вениамина лишилась самого главного и лучшего про-поведника, инородческого миссионера. Через два года он был хиротонисан в епископа Нижегородского, а затем началась череда переводов: в 1753 г. – в Тверскую епархию, в 1758 г. – в Псковскую, в 1761 г. – в Санкт-Петербургскую и в 1762 г. – вновь переведен на Казанскую кафедру.
Прибыв 20 октября 1762 г. в г. Казань, через 14 лет после своего отъезда из нее, Преосвященный Вениамин с прежней ревностью принялся за утверждение православия в Волго-Камском регионе. В его отсутствии здесь не только не было каких-либо достиже-ний, но наблюдался явный застой со многими нарушениями канонов Православной Церк-ви. Он заботился об истреблении иноверия через проповедь Слова Божия, об уничтоже-нии раскола и суеверий. Он много способствовал благолепию и украшению храмов вве-ренной ему Казанской епархии.
Особым попечением Преосвященного пользовалась Казанская духовная семинария – кузница кадров для церквей всего Волго-Уральского и других православных регионов России. После смерти, по его завещанию, сюда передали книги Преосвященного Вениа-мина.
Всякий раз, когда народ, забывая Бога, Его заповедей, уклонялся в грехи и пороки, Господь вразумляет его наказаниями – болезнями, гладом, войной, междоусобицами. Эти несчастия невольно заставляют человека обращаться к Богу за помощью, каяться в своих грехах и исправляться в пороках. Так, в 1771 г. центральную Россию, Москву и ее окрест-ности поразила ужасная болезнь – чума. Из Москвы она перекинулась и в Казанскую епархию, здесь она стала косить народ. Человеческих средств защиты от повальной бо-лезни не было, одно упование – помощь Божия и заступление Царицы Небесной.
В этот ужасный период жизни казанцев, жителей всего Волго-Камья, Преосвящен-ный архиепископ Казанский Вениамин благословил крестным ходом принести в Казань чудотворную икону Смоленской Божией Матери из Седмиезерной Богородицкой пусты-ни.
В продолжении нескольких дней Преосвященный с паствой всех многочисленных храмов Казани и окружающих селений совершали усердные моления перед образом Ца-рицы Небесной и вскоре страшная болезнь прекратилась.
Прошла одна напасть, идет другая – более коварная, тяжкая и скорбная: в орен-бургских степях появился с большой группой разбойников донской казак Емельян Пуга-чев, выдавший себя за безвременно умершего императора Петра III. Обещаниями воли, земель, добычи, он привлекал к себе массы простого народа, особенно рабочих уральских заводов, казаков, старообрядцев, а также инородческое население Волго-Уральского ре-гиона – башкир, татар, калмыков, чуваш, марийцев, удмуртов. Это был бунт против дво-рян, заводчиков, чиновников, жестоко притеснявших простой народ, поправших его чело-веческое достоинство.
Одним из причин бунта нерусских народов этого огромного региона России по-служили причины случаев насильственного крещения и бесконечные стычки между кре-щающими и крещаемыми. Еще в самом начале пугачевского бунта, под город Оренбург прибыли выборные люди приижских удмуртских деревень для просьбы «о бытии им по прежнему идоляторскому заблуждению вотяками, а христианскую веру оставить». Царь-самозванец удовлетворил их просьбу, тогда многие новокрещены начали переходить на сторону Пугачева.
Захватывая города, рабочие поселки Урала, пугачевцы прибыли на территорию Удмуртии, захватили Воткинский и Ижевский железоделательные заводы. Здесь начали творить беззакония по указке заводских рабочих повесили ряд мастеровых, а еще великий грех совершили – повесили многих священников, диаконов и другой притч новообразо-ванных церквей.
Дикая, необузданная сила лжецаря Емельяна Пугачева, в количестве 20 тысяч че-ловек, двинулась на Казань, по пути сжигая и грабя усадьбы помещиков, убивая дворян, чиновников, священнослужителей. Многие городки, заводские поселки сдавались без со-противления, торжественно встречали лжецаря хлебом и солью.
Казань и ее окрестности были в панике: часть бежала за пределы, немалая часть ушла к Пугачеву, оставшаяся часть готовилась к упорной защите. В среде защитников ос-тался Преосвященный архиепископ Казанский Вениамин – требовалось ободрение и уте-шение народа, нужна была нравственная поддержка и духовная помощь. Своим Святи-тельским авторитетом он ревностно убеждал всех в самозванстве бунтовщика, выдавшего себя за царя Петра III. Будучи на Санкт-Петербургской кафедре, Преосвященный был свидетелем царствования Петра III, а после его убийства, участвовал в его отпевании.
По просьбе императрицы Екатерины II архиепископ Казанский разослал большое окружное послание по всем приходам своей епархии, отличающееся необыкновенной си-лой убеждения, горячности, эмоциональности речи: «…российские природные толпы предводительствуемые отцем своим сатаною, мятежником и раскольником, беглым дон-ским мужиком, отступившим от Бога и Церкви Его благочестивой, Емельяном Пугаче-вым, отважившимся ложно, безстудно, богопротивно присвоить себе имя и власть бывше-го Всероссийского Императора Петра Третьяго,.. его обманом прельщены простаки и не-вежи, в такое пали неистовство, что отец на сына, брат на брата, друг на вернейшего сво-его приятеля восстали: богоборству коснулись, храмы святые ограбили, Церковь Господ-ню всякого благолепия лишили, престолы и святилища Божия опровергли, служителей олтаря Господня лютейшими позорными мучениями жизни лишили, благородство рос-сийское в злодейския их – руки попавшиеся варварски умучили, ревнительное воинство за Церковь, за законную свою государыню, за отечество храбро подвизавшееся острием меча изсекли, ни полу, ни возраста, ни старости, ни младенчества нещадя, кровь христианскую, как воду, безвинно пролили…
Да обратится убо тяжкая сия России болезнь на злоокаянную голову треклятого и вечной анафеме от всея греко-российския Церкви преданного злодея Пугачева и его еди-номышленных мятежников,.. души их да истребятся от книги жизни вечныя и с правед-ными да не напишутся: память же их злодейская да исчезнет от земли живых во веки. Аминь»
В своих посланиях Владыко использовал всю силу своего красноречия, чтобы ус-покоить взволновавшееся народное море.
Бои за Казань шли в течение трех месяцев. 12 июля 1774 г. пугачевцы ворвались в город и началась бойня, грабеж, мародёрство. Город пылал в огне. Преосвященный со своей паствой, многие горожане закрылись в крепости.
Неутомимый святитель Казанской паствы во все время боев молитвенно предстоял Богу за своих несчастных пасомых. Он не выходил из соборного Благовещенского храма коленопреклоненно прося Господа о ниспослании скорой помощи на несчастных. Он по-велел взять честные иконы и со всем прибывшим духовенством пошел крестным ходом кругом внутри крепости с умиленным пением, молебствуя Всевышнему, а в это время го-род за крепостью горел, превращался в пепел. Все были в отчаянии, унынии и скорби.
Господь услышал молитву ревностного подвижника веры: утром, взойдя на высо-кие здания, сидящие в крепости люди увидели, что они избавлены от разбойника Пугачева подоспевшими на помощь войсками благочестивого полководца русской армии И.И. Ми-хельсона. Полководец поспешил к Преосвященному в кафедральный собор, где был от-служен благодарственный молебен (см. Пушкин 1834: 134).
Господь Бог молитвами святителя избавил Казань от разбойничьей орды. Но враг человеческий – дьявол, не дремлет: Преосвященный Вениамин по беспредельной злобе и коварстве врага был злодейски обвинен в сношении с Пугачевым, и, как сообщник его, был посажен под строгий арест в своей келии до окончания следствия. Эта неожиданная беда, совершенно несправедливое обвинение в связях с разбойником Пугачевым, привело к тому, что архиепископа парализовало.
Сообщник Пугачева, Казанский дворянин Илья Аристов дал ложное показание: Преосвященный Вениамин со своим дьяконом Алексием Иониным послал Пугачеву 3000 рублей с предложением своей покорности и с просьбой пощадить от разорения Воскре-сенский монастырь, где находился загородный архиерейский дом. Дьякон Алексий, со-общник Пугачева, подтверждает обвинение. Третьим обвинителем был купец Огородни-ков.
Так началось для святителя тяжелое испытание. Он написал пространное письмо самой императрице Екатерине. День и ночь он молился, просил у Господа, Царицы небес-ной праведного суда.
Наконец Аристов сознался в своих клеветнических опусах; сам Пугачев на допросе сообщил, что никаких денег от Казанского Архиепископа он не получал и что никаких связей с ним не было. В ложных показаниях на архиепископа покаялись и другие лжесви-детели. Через четыре месяца он был освобожден из-под стражи. Перенесши с христиан-ским терпением этот тяжелый крест жизни, Преосвященный вышел из него обновленный духом.
25 февраля 1775 г. Владыка Вениамин был полностью оправдан и за понесенные несправедливые страдания, за великие заслуги перед Православной Церковью возведен в митрополита Казанского и Сивяжского. Вскоре сама императрица Екатерина II на имя Преосвященного Вениамина прислала письмо такого содержания: «Преосвященный ми-трополит Вениамин Казанский! По приезде моем, первым попечением было для меня рас-сматривать дела бездельника Аристова: и узнала я, к крайнему удовольствию моему, что невинность вашего преосвященства совершенно открылась. Покройте почтенную главу вашу сим отличным знаком чести; да будет оный для всякого всегдашним напоминанием торжествующей добродетели вашей; позабудьте прискорбие и печаль, кои вас уязвляли; припишите сие судьбе Божий, благоволившей вас прославить по нещастных и смутных обстоятельствах тамошнего края; принесите молитвы Господу Богу, а я с отменным доб-рожелательством есмь. Екатерина» (см. Куликов 2002 : 68-69).
Вскоре в Санкт-Петербург ушло ответное, благодарственное письмо преосвящен-ного митрополита Казанского: «Всемилостивейшая Государыня! Милость и суд безпри-мерные вашего императорского величества, кои на мне соизволили удивить пред целым светом, воскресили меня от гроба, возвратили жизнь, которую я от младых ногтей посвя-тил на службу по Бозе в непоколебимой верности вашему монаршему престолу и отечест-венной пользе, сколько от меня зависит, а продолжалась она пятьдесят три года, но кото-рую клевета, наглость и злоба против совести и человечества исторгнуть покушались… Крепкая десница Господа сил да отвращает во вся дни живота от превожделенного здра-вия вашего недуги, от неусыпных трудов утомление, от возрастающей и процветающей славы зависть и злобу; да будет дом, держава и престол ваш яко дние неба. С таковым мо-им усердствованием и всеподданиченскою верностию, пока дух во мне пребудет, есмь. Вашего императорского величества всеподданейший раб и богомолец смиренный Вениа-мин, митрополит Казанский» (Пушкин 1883: 106-107).
Благополучный исход предрешил судьбу величайшего труда просветителя народов Волго-Камья, великого сына славянских народов, Преосвященного митрополита Казан-ского и Свияжского Вениамина Пуцек-Григоровича – освобождена была из-под ареста и его рукопись «Сочиненiя принадлежащiя къ грамматикЂ вотского языка». Вскоре она бы-ла издана в Санкт-Петербурге при Императорской Академии наук. В этом же году подоб-ное «Сочиненiе…» вышло для марийского народа.
Это – золотая для удмуртского народа книга, она послужила основой формирова-ния удмуртской письменности, от нее берут начало все другие грамматики удмуртского языка – Ф.И. Видеманна, Д.В.Бубриха, А.И.Емельянова, Г.Е.Верещагина, И.В. Яковлева, вплоть до современных трудов по удмуртскому языкознанию.
О той великой роли, значении и непреходящей ценности данного труда, созданного под непосредственным руководством и при участии святителя из нашей Православной Церкви, Пресвященного Вениамина Пуцек-Григорович, говорит и такой факт: он переиз-дан в США (1964 г.) и Удмуртии (1975 г.). В г. Ижевске 17 ноября 2000 г. состоялась Рес-публиканская научно-теоретическая конференция «Первая грамматика удмуртского языка и развитие научного удмуртоведения, профессионального искусства и образования», по-священная 225-летию издания книги «Сочиненiя принадлежащiя къ грамматикЂ вотского языка».
Данный форум был подготовлен и проведен Удмуртским институтом истории, языка и литературы Уральского отделения Российской Академии наук. В работе конфе-ренции приняли участие ученые преподаватели и студенты вузов Удмуртии, учителя об-щеобразовательных школ республики, а также ученые из Омска, Кудымкара, Германии, Японии.
Благодарный удмуртский народ не забывает имя своего первосвятителя. В научных статьях, популярных книгах, диссертационных работах молодого поколения удмуртских ученых все чаще и чаще звучит его имя, ибо он, Божий проповедник, глава многонацио-нальной Казанской кафедры, совершивший равноапостольный подвиг, явился создателем письменности удмуртского и других народов Волго-Камья; из-под пера Преосвященного Вениамина и его учеников в 1767 г. вышло первое стихотворение на удмуртском языке; под его непосредственным руководством и при его участии написана первая грамматика – «Сочиненiя принадлежащiя къ грамматикЂ вотского языка» (С.-Петербург, 1775).
Стараниями великого просветителя, проповедника и миссионера, для детей уд-муртского и других народов России, в городах Казани, Свияжске, Елабуге были открыты первые школы, из них вышли первые грамотные люди, несущие свет Христова вероуче-ния к своим порабощенным народам, все еще находящимися во мгле языческих суеверий, представляющим лакомый кусок для беззастенчивых чиновников, эксплуататоров. С 1750 по 1774 годы в этих школах обучалось 29 удмуртских мальчиков.
Правы удмуртские ученые, писатели, называвшие первосвятителя удмуртского на-рода, Преосвященного Вениамина Пуцек-Григоровича своим «Кириллом и Мефодием в одном лице»; его же можно назвать и удмуртским Стефаном Великопермским, крестив-шим самых ближайших родственников удмуртов по языку – коми-зырян еще в далеком XIV веке. Он совершил равноапостольный подвиг в центре России, где вплоть до середи-ны XVIII в., все нерусские народы оставались в язычестве, не имея письменности и не знавшие Благой Вести Христа Спасителя.
Только после создания письменности, написания грамматики, обучения детей ко-ренных национальностей Волго-Камья в школах, семинариях, стало возможным начало просвещения новокрещен светом Благой Вести Христа Спасителя.
В осуществлении этого святого, богозавещанного дела сколько сил, времени, тер-пения, знаний приложил с самого начала своего жизненного пути Василий Григорьевич Пуцек-Григорович, выходец из далекой Украины, будущий Преосвященный митрополит Казанский и Свияжский Вениамин?! Один Господь Бог знает.
Наставить на путь истины одного человека – подвиг, а здесь целые народы – более миллиона человек – чуваши, мордва, удмурты, марийцы, причем, народы стоящие на вы-соком уровне общественно-экономического, культурного развития, имеющие богатое ис-торическое прошлое. Поэтому их еще труднее было вывести из состояния язычества, ко-торое к тому времени было намешано с элементами ислама, частично – христианства, не-жели «чистых» язычников Старого Света, Сибири, Африки, Полинезии и Океании, Авст-ралии, а также европейские и азиатские народы времен первоапостолов, на заре христиан-ства.
Конечно же, и до Преосвященного Вениамина, от начала Казанского взятия в 1552 г., со времен миссии святого Гурия на Казанской земле, были попытки обращения народов Волго-Камья в христианство. Но успехи были более, чем скромны. Лишь часть татар-мусульман, вскоре после взятия Казани, удалось окрестить, а других народов, живущих на территории бывшего Казанского ханства, этот процесс почти не коснулся. Теперь трудно сказать причину этого явления: как мусульмане приняли христианство, а язычники – нет. Возможно, цель была другая, а может быть, язычники оказались более упрямыми и твер-дыми в своих убеждениях.
Но только с прибытием и началом просветительского дела неутомимого труженика на ниве Христовой, дальновидного, высокообразованного проповедника Слова Божия, миссионера, душа которого была полна любви к крещаемым народам, благодаря его мо-литве и трудам по созданию письменности и обучения детей язычествующих народов азам Христовой веры, стало возможным крещение и начало просвещения всех коренных народов Восточной Европы, живущих издревле на стыке Европы и Азии, мусульманского и христианского миров, в самом центре огромной Российской империи.
Очень много скорбей, вражеских нападений претерпел просветитель, миссионер, проповедник Слова Божия, преосвященный Вениамин за свою долгую жизнь, как со сто-роны крещаемых язычников, так и от своих лжебратий, особенно во время Пугачевского бунта. Но он от начала своего святительского пути, до конца своей земной жизни, стойко, мужественно, достойно пронес крест Господень на себе.
Слава Тебе, Господи, за все, и за то, что Ты послал на нашу многострадальную землю, к нам сирым и убогим, Своего истинного пастыря, приведшего моих далеких предков еще в середине XVIII в. к истинной вере, наставил их на путь покаяния и спасе-ния. Учась по его грамматике, вышли первые грамотные удмурты, по ней написаны дру-гие, в т.ч. и научная грамматика удмуртского языка; со временем из среды нашего народа вышли священнослужители, монахи и монахини, учителя; в ХХ в. стало возможным соз-дание своей автономной республики и вскоре появилась своя научная и творческая интел-лигенция, ученые с мировым именем, писатели, художники, создана богатая художест-венная, научная, религиозно-духовная литература. Во всех пределах России и за ее преде-лами можно встретить священнослужителей-удмуртов, монахов и монахинь.
В 1782 г. после двадцатилетнего управления Казанской епархией, когда силы свя-тителя иссякли, он попросился на покой и он был отпущен в Седмиозерную Богородиц-кую пустынь (в 17 верстах от Казани). После литургии и молебна народ с глубоким при-скорбием и сожалением проводил своего любимого пастыря на место покоя.
Архимандрит Платон из Спасо-Преображенского монастыря, современник святи-теля, так характеризует Преосвященного Вениамина: «он был нравом чистосердечен, не-злобив, правдолюбив, строг с милостью, благочестив, к трудам звания своего весьма охо-тен, щедр, любитель наук и ученых людей, старателен в защищении своих подчиненных и прочих бедных людей, обходителен, гостеприимен, - во всем подлости и недостатку не-терпящий».
Пока мог стоять на ногах, старец неопустительно посещал Божий храм, но под ко-нец жизни он был прикован к постели. К своим пенсионным деньгам, как об этом пишут, митрополит Вениамин проявил совершенную нестяжательность: их он отдавал бедным, учащимся духовных школ и семинарии, а также на благоукрашение храмов. По смерти оказалось, что у святителя из его личных средств было нечем и не в чем хоронить, похо-роны совершили на монастырский счет.
Преосвященный митрополит Казанский и Свияжский Вениамин (Пуцек-Григорович) умер летом 1785 года (число точно не установлено). На похороны приезжал архиепископ Казанский Амвросий (Протасов) с большой свитой и торжественно отпевал почившего митрополита.
Преподобный Вениамин был погребен в холодной церкви у правой стены храма, впереди свечного ящика. Над гробом его устроен был деревянный склеп, обложенный из-разцами (см.: Иеромонах Гурий 1906 : 28).
В 1899 г. (через 114 лет, как почил Владыка) производился ремонт соборного хра-ма, где покоились останки Преосвященного Вениамина. По благословению Архиепископа Казанского и Свияжского Арсения, решено было найти место захоронения и заменить гроб, где покоились останки усопшего. Выполнение этого дела было возложено на то-гдашнего духовника Седмиозерной пустыни иеросхимонаха Гавриила. Вот такие важные сведения нам оставил сей иеросхимонах: «Когда, ныне схимо-архимандрит и наместник Обители, мы втроем, по благословению Владыки, приступил к освидетельствованию гро-ба почившего и стали разбирать склеп с западной стороны, где по предположению должно было находится изголовье гроба, - прежде всего мы все обоняли безподобное благоухание от останков Святителя, и нас охватил благоговейный страх и трепет. Увлеченный внима-нием и объятый страхом я не замечал окружающих меня и не видел, что с ними происхо-дило в этот момент, но впоследствии они мне говорили, что испытывали тоже самое, что и я. Очистив часть гробницы с восточной стороны, мы увидели бархат, которым был обит гроб почившего Святителя. Еще сильнее ощутилось разносящееся благоухание, и мы как то невольно спрашивали друг друга об этом дивном, никогда раньше не ощущаемом нами благовонии, как бы не доверяя каждый своему личному ощущению и стараясь узнать от других, да обоняют ли они то, что обонял каждый в отдельности. И все с затаенным дыха-нием и благоговейным страхом подтверждали, что точно ощущают дивное благоухание, какой-то особенно благодатной усладой, услаждающее наше дыхание.
По освидетельствовании мы нашли, что гроб почившего Святителя поставлен по-верх церковного пола. 21-го февраля в Обитель прибыл после полудня сам Архипастырь Высокопреосвященнейший Арсений.
Вечером того же дня Владыка в малом облачении, а старшая братия Обители в епитрахилях и ризах, отслужив предварительно великую панихиду, приступили ко вто-ричному освидетельствованию гробницы почившего.
Какая-то особая волна благоговения охватила участвовавших в сем великом деле. Казалось, что в этом молитвенном торжестве вместе встретились мир земной и небесный, и лобызались друг с другом, напоминая нам о всеобщем воскрешении всех почивших в надежде воскресения и жизни вечной.
По окончании панихиды и провозглашения вечной памяти усопшему Святителю, стали очищать кирпичи и мусор над гробом. И снова ощутилось слышанное прежде нами благоухание, и снова все окружающие стали спрашивать друг друга о сем дивном благо-датном ощущении. По очистке мусора и кирпичей открылся гроб, покрытый черным бар-хатом. Владыка попросил присутствовавший народ удалиться и остаться только лицам священного сана – иеромонахам и иеродиаконам. Теперь приступили к дальнейшему. С благословения Владыки я, грешный, протянул правую руку с правой стороны храмовой стены под бархат, чтобы ощупать гроб, но гробовых досок под рукой не оказалось. «Досок гроба нет, - сказал я Владыке. – Благословите снять бархат». – «Бог благословит» - отве-тил Архипастырь. С радостным трепетом я поднял бархат и, мои взорам представился усопший Святитель почивающий в митре малинового цвета и темно-лиловом облачении. Митру хотелось снять, но помысл подсказывал, что она должна рассыпаться. Все же я кос-нулся ее и она тотчас рассыпалась в пыль.
Мне представился облик Святителя, покрытый тончайшим слоем мукообразной пыли, я, убогий стал оттирать с лица своими грешными руками эту тонкую пыль. От мо-щей сильно благоухало. Почивший Святитель лежал нетленным. Его лик был цвета белого воска. Спереди голова имела большую лысину, но сзади спускались довольно гус-тые прямые волосы каштанового цвета. Длинная такого же цвета с сильной проседью клинообразная борода окаймляла лик усопшего; нос правильный, уста сжаты, глаза по-крыты веками, как у спящего и окружены темноватой каймой сравнительно с цветом лица.
Лик усопшего сиял красотой и совсем не представлялся таким морщинистым и старческим, каким он изображен на портрете, хранящемся в настоятельных архиерейских покоях Обители.
Священные одежды сохранились от тления до колен. Ниже колен останки были обнажены, и здесь на левой ноге я заметил, что у икры нет мягких частей и видна кость. Но остальные части все сохранены, я их видел и утверждаю, что они нетленны и благоухают (курсив наш – М.А.)… и так мы с благоговением положили останки почив-шего Святителя в приготовленный гроб, завернули и закрыли все чистым полотном и за-колотили гробовой доской.
Затем гроб поставили пред святым престолом в царских вратах, отпели литию и положили начало чтению Святого Евангелия. Служение литий, панихид, чтение Еванге-лия продолжалось всю ночь до литургии следующего дня.
После торжественной, совершенной архиерейским служением, литургии и великой панихиды на следующий день, при умилительно-трогательном пении Великого Канона «Помощник и Покровитель», гроб с останками усопшего Святителя, блаженной памяти митрополита Вениамина, был заложен в нарочито приготовленную на том же месте в ка-менной храмовой стене нишу, где останки покоятся и теперь имея на соответствующем месте храмовой стены следующую надпись: «Преосвященный Венiаминъ, Митрополит Казанский, жившiй въ Седмiозерной Пустыни съ апреля 1782 года на покое въ оной. Въ 1785 году въ iюне скончался и погребен здесь».
О самом же переложении его останков 21 февраля 1899 года составлен краткий акт, хранящийся в архиве Обители».
Схимо-архимандрит Гавриил же рассказывает о случаях чудесного исцеления у святых останков Преосвященного Вениамина (см. Иеромонах Гурий 1906: 29-33).
Как видим из свидетельств благочестивых священнослужителей Русской Право-славной Церкви еще дореволюционного периода, в самом конце XIX в. нетленные, бла-гоухающие останки Преосвященного Вениамина хранились под спудом в одной из церквей Седмиозерной Пустыни Казанской епархии. Но впереди страшный апокалипси-ческий ХХ век, когда почти все храмы, а монастыри все, до единого, подверглись поруга-нию, осквернению, разрушению, - где же теперь останки нашего крестителя, просветителя Преосвященного митрополита Вениамина?
Господи, открой их нам, немощным, прославь его честное имя во услышание всему православному миру, всем благочестивым христианам всех пределов православного мира на земле!
Вместе со святыми именами святителя Иннокентия, митрополита Московского, просветителя Сибири и Америки, святителя Стефана, епископа Великопермского, равно-апостольного Николая, архиепископа Японского и многих других святых отцев, совер-шивших равноапостольный подвиг, приведших тысяча и миллионы людей из глубин по-гибельного языческого мира к вечному Свету Христа Спасителя, Жизнодавца, пусть вой-дет в святцы и воссияет имя Преосвященного Вениамина, митрополита Казанского, вели-кого миссионера, просветителя удмуртов и других народов Волго-Камья, во славу нашей Русской Православной Церкви.
Вся земная жизнь Преосвященного Вениамина, митрополита Казанского была по-священа прославлению Имени Божьего, достойному служению у Его Святого Престола, крещению и просвещению языческих народов, оставшихся в центре Российского государ-ства вплоть до середины XVIII в. Завершить это святое дело Господь сподобил своему из-бранному чаду, чья благочестивая жизнь измлада была подготовлена для совершения это-го великого дела.
Его подвиги в крещении и просвещении удмуртов и других народов России истин-но велики и достойны, чтобы его честное имя в скором будущем вошло в святцы нашей великой Православной Церкви.
О святости его земной жизни, о достойном служении пред престолом Божиим, о делах угодных Господу Богу, которые совершил Преосвященный Вениамин, митрополит Казанский и Свияжский, свидетельствуют нетленные и благоухающие останки, возле ко-торых совершались чудеса исцелений. Аминь.

ЛИТЕРАТУРА

Алатырев В.И. Введение // Первая грамматика удмуртского языка. – Ижевск, 1975. – С.3-15.
Атаманов М.Г. Библейская терминология в удмуртском переводе «Нового Завета»// Первой удмуртской грамматике 225 лет. Сборник статей. – Ижевск, 2002. – С.85-92.
Вятские Епархиальные Ведомости. – Вятка, 1863 - № 11. – С. 319-322; № 14. – С. 405-421.
Галкин И.С. К вопросу об авторстве первой грамматики марийского языка// Ма-рийский археологический вестник. – Йошкар-Ола, 1991. - № 1 – С.11-15.
Диакон Михаил Атаманов. Торжества в жизни удмуртских христиан// Миссионер-ское обозрение. – Белгород, 1997. - № 11(25). – С. 21-23.
Иеромонахъ Гурий (Стефановъ). Преосвященный Венiаминъ (Пуцекъ-Григоровичъ) митрополитъ Казанскiй и Свiяжский – Казань, 1906.
Краснова Т.А., Шкляев А.Г. Критическая мысль и истоки формирования удмурт-ского письменного и литературного языка в XVIII в. В.Г.Пуцек-Григорович // Первой уд-муртской грамматике 225 лет. Сборник статей. – Ижевск, 2002. – С.72-85.
Куликов К.И. Рукопись, полная тайн и загадок// ж-л «Луч». – Ижевск, 1995. - № 4. – С.60-62; его же: Вениамин Пуцек-Григорович – первый просветитель удмуртов //Этносы и культуры на стыке Азии и Европы. – Уфа, 2000. – С.194-207; его же: Вениа-мин Пуцек-Григорович – первый просветитель удмуртов. // Первой удмуртской граммати-ке 225 лет. Сборник статей. – Ижевск, 2002. – С.54-73.
Луппов П.Н. Христианство у вотяков со времен первых исторических известий о них до XIX в. – СПб., 1899//1999 (переиздано в Ижевске); его же: Христианство у вотяков в первой половине XIX в. – Вятка, 1911.
Лыткин В.И. Из истории словарного состава пермских языков// Языкознание. – М., 1953. - № 5. – С. 48-69; его же: О некоторых иранских заимствованиях в пермских языках // Известия АН СССР. – М. – Л., 1961. – Т.10. – Вып. 4. – С.385-392.
Михеев И.С. Вотские переводы и учителя. // Русская школа. – СПб., 1900. - № 5-6. – С.193-203.
Опыт исторического словаря о российских писателях. Из разных печатных и руко-писных книг, сообщенных известий и словесных преданий. Собрал Николай Новиков. – СПб., 1772.
Повесть о Стефане. Памятник старинной русской литературы, изд. граф. Г.Кушелевым-Безбородко. – СПб., 1862. – Вып. IV. – с.125.
Поздеев П.К. Удмуртъёслэн Кириллзы но Мефодийзы// ж-л Кенеш». – Ижевск, 1991. - № 5. – С. 25-26.
Послание Вениамина, архиепископа Казанского к своей пастве (1773-1774 гг.) // Православный собеседник, издаваемый при Казанской духовной академии. – Казань, 1859. - № 2. – С.205-210.
Пушкин А.С. История Пугачевского бунта. – СПб., 1834.
Сочиненiя принадлежащiя къ грамматикЂ чувашскаго языка. – СПб., 1769.
Сочиненiя принадлежащiя къ грамматикЂ вотского языка. – Въ Санктпетербурге при Императорской Академии наукъ 1775 года.
Тепляшина Т.И. Памятники удмуртской письменности XVIII века. – М., 1966. – Вып. I
Фролова Г.Д. Просветители удмуртского народа. – Ижевск, 1996.
Энциклопедический лексикон: Пуцек-Григорович. – СПб., 1837. - Т.9.

 

Все публикации

Анонсы

Календарь

12 декабря 2019 г. ( 29 ноября ст.ст.), четверг.
Рождественский пост.
Преподобный Акакий Синайский.
Мч. Парамона и с ним 370-ти мучеников. Мч. Филумена. Прп. Акакия Синайского. Сщмч. Сатурнина, первого епископа Тулузскогою Сщмч. Авива, еп. Некресского (Груз.). Свт. Мардария (Серб.). Прп. Нектария Печерского. Сщмч. Сергия пресвитера.
Полезные ссылки:
На главную Карта сайта Контакты

© Ижевская и Удмуртская епархия Русской Православной Церкви, 2010-2019 г
Перепечатка материалов разрешена при условии наличия активной ссылки на источник.

Создание сайта